с Эммой. По разложенным учебникам и тетрадям на журнальном столике в гостиной Беловых я понял, что Ветка всерьёз взялась за Тимура и тихо порадовался за него.
Объяснив в двух словах цель своего визита, попросил Ветку отпустить со мной брата. Она оценила мою шутку и рассмеявшись, разрешила, только ненадолго.
— К утру верну, — пообещал я ей.
Мы с Тимуром вышли на улицу и хотели направиться к Мишке. Но я решил сначала сориентироваться, где тут дом главбуха. Оказалось, что он буквально через дорогу от дома Ветки, чуть в стороне ближе к базе.
— Всё рядом! — обрадованно воскликнул я. Можно у Ветки в засаде засесть! Как думаешь, родители её не будут против?
— Не думаю, что кто-то будет возражать. Веткина мама очень переживает за Славку, знает его сто лет. Они с Веткой ещё в садик вместе ходили.
Мы прошлись вдоль улицы, стараясь не привлекать к себе внимания, люк лежал на месте. При свете дня место хорошо просматривалось со всех сторон улицы. А ночью… Ближайшие фонари далёко, на перекрёстках.
— Отлично! — подвёл я итог. — Днём его вряд ли кто-то решиться спереть. Вопрос: надо ли нам всем троим у Ветки в засаде сидеть?
— Надо, — подумав, ответил брат. — Вдруг этот урод здоровый окажется, в одиночку можем не справиться.
— Ну да. А упустим, он затихарится, — добавил я. — Ладно, пойдём к Мишке.
Объяснив другу нашу идею, пригласили его в ночной дозор. Он не смог скрыть своей радости.
— Да я не то что в доме, я на улице в кустах всю ночь сидеть буду! — заверил он нас. — Лишь бы поймать эту сволочь! Того прохиндея, что собак убивал, поймали, и этого тоже поймаем! Опыт — великая сила.
Мишка сразу начал собираться.
— Подожди, — остановил его я, — ещё рано.
— Не могу спокойно дома сидеть, — признался Мишка. — Пытался к экзаменам готовиться, так в голову ничего не лезет. Хочется рвать и метать!
— Я дома после работы ещё не был, — развёл руками я. — Мне у бабушки отпроситься надо. Опять же, у меня щенок ещё не гуляный…
— Ну, иди отпрашивайся. А мы к Ветке пойдём пока, подождем тебя, — предложил Тимур.
На том и порешили, договорившись, что к десяти я присоединюсь к ним.
Дома бабушка уже ждала меня с ужином. Малые немного оттаяли и шумно играли на моём диване с Тузиком.
— С Кларой Васильевной совсем плохо, — пробормотал я тихонько, глядя на мальчишек. — Врачи советуют готовиться к худшему.
— Да. Знаю… — села за стол напротив меня бабушка. — Герман заходил.
Мы замолчали. А что тут скажешь? Кларе Васильевне, как всем, досталось за всю жизнь. И война, и работа на износ в послевоенные годы. А вместо тихой старости, вон, стресс за стрессом. То деда парализовало, то дочь что-нибудь отчудит. Теперь вот внучка в аварию попала… Какое сердце выдержит?
И помочь ничем нельзя. Надо, чтобы она сама боролось. А сил и желания бороться у неё, похоже, уже не осталось.
— Мы с парнями решили поймать того, кто люки с колодцев снимает, — сказал я бабушке. — Это надо прекратить. Милиция от этого дела отморозилась. Придётся самим выслеживать.
— Как же вы его выследите? — с сомнением спросила бабушка. — У каждого люка стоять будете?
— Мы уже место вычислили, где этот подонок может появиться. Главбух наша Ирина Викторовна помогла. У неё напротив дома вечно колодец открытый. Она жалобу написала недавно, люк только положили. А с её слов люки больше недели не держатся. Так что есть все шансы.
Бабушка с пониманием кивнула.
— И где вы собрались засаду устраивать? — спокойно спросила она.
— У Веты Беловой дома.
— Вы ж только осторожнее там, — только и сказала она.
— Угу, — пообещал я, поужинал и пошёл гулять с собакой, забрав и мальчишек с собой. Пусть бабуля немного отдохнёт от них. А то, с тремя детьми сидеть, это же чокнуться можно. Я думал, что Аришка начнёт в ясли ходить после праздников, а её только на два часа берут в первую неделю. Ещё неделю будет по четыре часа ходить, и только с третьей недели на полный день разрешат оставлять.Я и не знал, что в яслях целая система адаптации существует. Как-то в прошлой жизни это мимо меня прошло.
Погуляли с пацанами очень хорошо, дошли аж до Площади. Они умаялись, и мы их быстро уложили с бабулей спать, споив им по полстакана кефира.
Тузик набегался и свернулся на коврике у моего дивана.
С чувством выполненного долга я пожелал бабушке спокойной ночи и пошёл на дежурство к Ветке.
Родители Ветки отнеслись с большим пониманием к нашему мероприятию. Тем более, что, как оказалось, они были в курсе эпопеи с Лялиным. Нам разрешили сидеть на кухне хоть всю ночь. Родители в десять часов ушли спать и загнали спать Норку в общую с Веткой спальню. Ветка осталась с нами. Минут через пятнадцать к нам прокралась и Норка. Где-то через полчаса малую сморило, она уснула, сидя за столом. Тимур отнёс её в кровать.
Мы остались сидеть вчетвером в темноте, разглядывая ночную улицу.
— Шла бы ты спать, — предложил Ветке Тимур. — Завтра в школу…
— Посижу ещё немного и пойду, — согласилась она.
* * *
Больница уснула. Смена обещала быть спокойной.
— Поспите, Марина Павловна, — посоветовала медсестра Валентина дежурному доктору, заваривая крепкий чай. — А то вас позапрошлой ночью из дома дёрнули. Потом дневная смена. И опять дежурство.
— Работа у нас такая, — возразила ей доктор Марина Карпова, но присела на кушетку в приёмном, раздумывая лечь или не лечь.
— Помогите! — вдруг раздался из коридора хриплый крик, разнёсшийся гулким эхом по пустым коридорам больницы.
Марина и медсестра выскочили в коридор. В полумраке увидели дедка из хирургии в больничной пижаме. Поспешили к нему.
— Я по нужде встал… — причитал дед. — А она тут лежит…
Приблизившись, они увидели тело. Девчонка с переломами после аварии лежала бездыханная на холодном кафельном полу.Марина на автомате перевернула её, пощупала пульс. Пульса не было, и Марина принялась делать сердечно-лёгочную реанимацию.
— Ах ты ж боже мой, — воскликнула Валентина. — И давно она тут? — спросила она испуганного деда.
Тот только пожал плечами.
— Позовите Юрия Васильевича, он в ординаторской.
Но Юрий Васильевич с заспанным лицом и сам уже вышел в коридор на шум.
— Что тут у вас? — спросил он.
— Девчонка, что после аварии, загрузилась! — доложила Валентина, подкатывая каталку.
— Давайте её в реанимацию, — распорядился доктор и в одиночку поднял девчонку на каталку.
Марина Карпова забралась туда же и продолжала делать Эмме искусственное дыхание до самого отделения интенсивной терапии.
Глава 18
4 мая 1971 г. Дома у Беловых.
Часы показали одиннадцать, и Ветка ушла спать. Мы остались втроём. Нам разрешили пользоваться кухней, и мы решили попить чаю. Пока суть да дело, пока разобрались с чужим примусом, чуть хозяев не разбудили. Боялись свет включать, чтобы вора не спугнуть, в темноте ковырялись, опрокинули стул… Мишка должен был дежурить у окна, но всё время лез к нам с советами.
— Не отходи от окна! — шипел на него Тимур. — Пропустишь всё!
Наконец мы справились и налили каждому по чашке чая.
Только сели за стол, вглядываясь в ночную улицу, как раздался стук. Мы притихли. Стук повторился. Кто-то настойчиво стучал во входную дверь.В тишине Тимур подошёл к двери и прислушался.Стук повторился ещё раз. Мы с Мишкой встали у него за спиной.
— Кто там? — спросил брат.
— Открывайте, — услышали мы из-за двери голос, показавшийся мне до боли знакомым.
На пороге стоял Иван Николаев.
— С вами подежурю, — буркнул он. — А то опять упустите, дилетанты.
Оказывается, бабушка, пока я гулял с собакой и детьми, успела сгонять к Николаевым и сдать меня с потрохами.
Если подумать, то в общем-то, правильно сделала.
Иван по-хозяйски отодвинул Тимура и прошёл в кухню к окну.
— Где люк? — спросил он.
— Вон под деревом, что фонарь на Огарёва закрывает, — озадаченно ответил я.
Он же отказался что-либо предпринимать, когда я на честном расследовании настаивал. Почему он здесь? Что изменилось?
Иван молчал. И мы молчали. Беспокойство нарастало.
— Вань, в чём дело? — не выдержал я.
— Плохо всё, — не отрываясь от окна, ответил Иван. — Герман приходил только что, Эмма в коме.
— Как⁈ — воскликнул я. — С какого⁉.. Всё ж нормально было! Мы же только сегодня к ней приходили!
— Врачи считают, тромб, так бывает… После таких травм…
Мишка, Тимур и я ошарашенно переглядывались. Иван всё смотрел в окно.
— И что? Какой прогноз? — подошёл я к нему.
— Никакого.
